Когда-то давно я учился в университете. То был философский факультет, на который я попал очень странным образом — мне его очень хорошо продали. Ничего подобного мне не удалось увидеть во всех других городах, куда я подавал документы.

Помню как вчера.

Яркий солнечный июльский Екатеринбург, длинный коридор с партами, грязный автомат с дешевым сладким кофе, вокруг куча студентов из приёмных комиссий, которые как торгаши на рынке пытаются продать свои дерматиновые кроссовки родителям босых детей на картонке, и я — неуверенный подросток с дрожащим голосом и трясущимися коленками.

У них кипиаи, у меня — экзистенциальный выбор.

Во всей этой роскоши бесстыжих торгашей детским будущим была она — мудрость. Эти горящие глаза у рыжей девушки из приёмной комиссии, даже пугающе красивые, прямо искрилось всё!

«Вот он, философский факультет, голая правда, страсть влечения, древняя мудрость, эскапизм, апейрон, онтическая вина, апокастасис, et cetera — подумал я. — Куда всем остальным / До нас великих!»

К слову, не забуду свой твёрдый страх пред ней: где я и где философия, не подведу ли я её (возомнил себя, конечно) и кем я вообще буду.

Последний вопрос — отдельная пытка, которую применяли все, когда узнавали, где я учусь.

Но с особенным изощрением её использовали в родном степном городе, где воровские понятия выступали одновременно и в роли гаранта безопасности, и поводом к задорно разбитому лицу.

«Ха-ха, философ ёпта, ну-ка скажи че-нить умное?» — слышал я от каждого второго приятеля, проворачивая в голове религиозные сюжеты из упанишад, термины Гегеля или рассуждения Григория Саввича Сковороды, боясь вступить с ними в ожесточённую уличную полемику, в которой у меня не было бы и шанса.

Вдумайтесь — какая глубина вопроса! А У Е, кем быть, короче.

Но та рыжая девушка со старших курсов определила моё будущее. Других вариантов не было. Продала. И я поступил. И отучился почти на отлично. Пара четвёрок не в счёт. Не подвёл её.

Именно философский факультет наградил меня глубиной, как портовая проститутка матроса — венерой (простите). Глубиной, которая очень часто мешает мне просто жить. Как говорит мне моя жена: «Чем умнее человек, тем сложнее ему быть». О как! И ведь не поспоришь. Мне даже нельзя.

Но в то же время эта глубина — источник решений, которые переворачивают не только меня, но и людей, которые как-то прикасаются ко мне. Живут со мной, любят, работают, дружат, ценят.

И одно из таких решений — семинары, которые я наконец-то додумался проводить в своей компании. Конечно, мне потребовался сочный пинок от команды — без них я никуда. Всё для них.

Именно на семинарах в университете и формировалась глубина мысли, разность мнений, сила аргументации, умение слышать и понимать другого.

Семинар для нас сейчас — попытка разобраться в волнующих нас вопросах. Например, как нормально доносить свои мысли до кого-угодно, чтобы их понимали и принимали? Или что делать, если очень много дел, теряешься в них, а делать-то нужно? А где находить силы, чтобы хорошо жить свою жизнь?

Так и обмениваемся опытом, ищем новые практики. Ну и ещё кое-кто реализует свои латентные учительские наклонности.

Проводим мы их регулярно — раз в неделю. И последний был для нас каноничным: очень вовлечённая группа, большое количество спорных вопросов (наболевших!) и приглашённый эксперт.

На разборе были конфликты в бизнесе.

У меня — гедонистический рай (по шкале Камю — где-то между абсурдом и бунтом). Я медленно выползаю из праздничной комы и вспоминаю былые дела.

Несколько раз я доводил людей до нервного тика в левом глазу. Кого-то даже умудрялся и до срывов! Делал это медленно, мучительно и на протяжении нескольких месяцев. Однажды я получил заявление на стол, промокшее от слез — бумага сморщилась, как лицо человека, который три месяца пытался до меня достучаться. Не смог.

Происходило подобное от моего бездействия и профессиональной близорукости.

На самом деле нет у меня никакого стола, куда можно положить заплаканное заявление. Я таким вообще не занимаюсь. Но работаю с командой. И её нужно понимать, предупреждать упадок сил, распределять задачи так, чтобы делать их было ещё интереснее.

Сейчас я проектирую новый формат общения с командой. Я уже рассказывал про встречи наедине, в которых мы пытаемся разобраться, как у нас дела.

Мне очень важно знать их состояние, потребности. Получать обратную связь со стороны на все недочёты привычных мне процессов, где моё восприятие стало платоновской пещерой. И всё это вовремя!

И это особенно важно, когда команда маленькая, где каждый держит на себе купол небесный. Когда один небольшой сбой повлечёт за собой раздрай и разруху. Нам такое не нужно. Нам нужно предупреждать.

Мой новый формат — это про состояние человека, которое он сам и оценивает. Даже баллы проставляет. Я спрашиваю про общее самочувствие, интерес к задачам, отношения с коллегами, внутреннюю мотивацию и уровень общей усталости.

По каждому блоку проставляется оценка от 1 до 10, а затем я записываю комментарии, задаю дополнительные вопросы. Такое интервью, в котором человек отвечает на однотипные вопросы, но с разных плоскостей. Смотрите сами:

У кого-то удаётся узнать, что у него близится переезд, и скорее всего, в этот период не стоит давать ему задачи с большим погружением, где нельзя прерываться. Другой делится отличным настроением, замечательным отдыхом и большим желанием брать новые сложные проекты. Так и сам наполняешься.

Спроси у человека, «как у него дела», он ответит — «нормально». Но удели ему внимание и дай возможность высказаться — и узнаешь, что он уже неделю спит по три часа и мечтает сжечь офис.

Я не умею работать с эмоциями. У меня есть базовый набор: где-то могу немного порадоваться и зубы просушить, где-то — вспыхнуть и тихонько погневиться до болезненной изжоги в груди. В остальных случаях меня перемыкает, и я остаюсь наедине с собой.

И тут жена мне подсовывает книгу про эмоциональное воспитание детей. Говорит, мол, всё равно бездельничаешь, иди займись чем-нибудь.

Сколько же я для себя открыл!

Всего лишь то нужно уметь проживать эмоции, уметь их интерпретировать и никогда не избегать (ну-ка признайтесь, кто так делает, да и ещё осознанно и регулярно?) Ещё из занимательного: негативные эмоции вовсе не вредны, не нужно их стыдиться, а в особенности — блокировать внутри.

Меня позабавило, что замени в книге «ребёнок» или «малыш» на «сотрудник» или «коллега» — вообще ничего не изменится! Только чуть веселее читать становится. И здесь же распахиваются ещё несколько мыслей.

Если человек не умеет работать со своими эмоциями, у него могут быть проблемы в коллективе. Сколько таких бедолаг с отличными навыками и никакущей эмоциональной составляющей отлетали на собеседованиях! Просто не находим общего языка, не сходятся шаблоны поведения в рабочих ситуациях.

Ну, и конечно же, никогда нельзя оценивать чужие чувства. Я уже об этом рассуждал, но такое можно и повторить: всё, что чувствует человек, для него важно. И никто не вправе это обесценивать, и тем более — пытаться изменить или критиковать.

Ну и самое банальное (посвящается всем перфекционным прокрастинаторам) — не нужно быть идеальным. Это невозможно. Достаточно быть просто хорошим и честно делать своё дело.

Я же после прочтения отшутился, что этой книгой жена сэкономила сотни тысяч рублей нашей Рае. Конечно же, на психотерапевта, когда она классически и благодарно лет в двадцать узнает, что многие её проблемы — от бесконечно любящих мамы и папы. Мы же теперь постараемся этого не допустить.

Эта простенькая книга — «Управляем эмоциями. Злиться можно! Драться — нет» от Джона Лэмби и Молли Поттер.

На фото — Рая со смешариками, в каком-то по-старому уютном, но всеми забытом детском саду после потопа.

Да простит меня жена. Я люблю встречаться и с мальчиками, и девочками. Наедине. И чтобы насладиться самым приятным. Мякоткой. Исключительно для рабочих дел!

Не то, что вы могли бы подумать.

Есть у меня практика: раз в квартал (а может и два!) встречаться с ребятами и девчатами из команды один на один, с которыми я очень плотно работаю. Встречаемся мы ради одного: разобраться. Разобраться в том, что сейчас происходит, понять, куда мы двигаемся, почувствовать, как мы чувствуем себя.

Пользы много.

Вы узнаете, с кем работаете. Не просто имя, фамилию и набор навыков, а что за человек по ту сторону экрана, которого вы никогда не видели в реальной жизни. Какой он, когда говорит наедине, а не на общей встрече. Что его беспокоит: от войны с другими коллегами и группировками на районе до беспокойств по поводу собственной значимости и погоды за окном.

Также и с обратной стороны. Команда узнаёт, с кем она работает! То есть с вами. И всё то же самое — один в один. Такой процесс по обе стороны. Может быть даже что-то рождается! Новый формат доверия, лояльности, на фундаменте которого строятся более эффективные отношения в работе. Оно может и сейчас нормально, но можно получше, поинтереснее.

Ещё у вас появится возможность предупреждать водородные разрывы регионального масштаба. Меньше прожжённых душ будет двигаться вместе с вами в ваших же проектах! Больше конфликтов можно будет разрулить сразу на берегу: дать по носу после обидчику или просто подсказать, как можно себя повести в подобной ситуации по уму.

И самое захватывающее — это то, чего хотят эти приятные люди, с которыми вы работаете. Куда хотят идти. В чём развиваться. Как вы можете им помочь. Порой наслушаешься и думаешь: «Как же я сам мелко смотрю, дальше носа не вижу, тьфу!»

Очень много деталей, которые нужно учитывать. Например, что это не отчёт, а просто беседа. Готовиться к ней нужно. И про работу нужно поменьше, чтобы больше про самочувствие и развитие человека. Но об этом потом как-нибудь.

Руководители часто как болваны. Забывают о базовых вещах. Не уделяют им должного внимания. Считают, что сегодня можно этим пренебречь. И этим. А затем — и завтра, ничего же страшного. А завтра-то уже нет.

Сегодня произошла просто показательно-прекраснейшая ситуация. Она наилучшим образом продемонстрировала, что будет, если в какой-то группе (компания или семья) есть неформализованные правила и кто-то из участников про них забывает.

Это история отражает несколько моих излюбленных тем: и формализация правил, душнейшее их описание, и следование этим правилам, и внедрение изменений в группе, и даже — забота! Забота, которую следует проявлять ко всем, с кем ты хоть как-то взаимодействуешь.

Итак, начнём.

Есть у меня коллега. Просто наисильнейший специалист в своей сфере. С ним в компании я, да и вообще все-все, — как за толстенной бетонной стеной, сделанной из марки М1000 и обшитой самым лучшим и безупречным русским титаном.

Именно на таких людей смотришь с искренним православным упоением: «Вот бы мне в маркетинге, креативе и продуктовой работе дойти до такого уровня, чтобы окружающие себя точно также ощущали!» И, естественно, без какой-либо зависти.

Пусть зовут его С.

Каноничная управленческая ошибка

С. допустил академическую, даже каноничную управленческую оплошность — он попал в моё уставшее выжатое естество буквально в день перед отпуском. Вдумайтесь: какая мощь ошибки!

И пробил меня особым снарядом: задачей, которую он поставил несколько тысяч лет назад, но обнаружил её я только сейчас! Никто мне о ней не сообщил, а сам я её проворонил (тут признаю свою ошибку). Сроки уже все прогнили и даже мумифицировались.

Если бы он просто мне сообщил в момент создания — как бы всё сложилось! Даже грустно думать об этом.

Никаких подробностей в задаче

Б-г с ними, со сроками. В самой задаче не было ничего, что помогло бы мне её даже оценить без лишних встреч. Я не понимал, что нужно сделать, зачем это нужно и какая важность всего дела. Для меня она в том формате была максимально фоновой — «ну есть что-то там, написать что-то надо, посмотреть».

Будь в ней подробности, шаблоны, ссылки, обозначения важности, аргументация — ведь какой участок бизнес задействован! Какая бы ценность тогда была у задачи?

Нет формализации правил

Но оказалось, что задача затрагивает ключевой участок бизнеса — бюджетирование. Это же деньги! Бабосики, филки, зелень, капуста, монетки, лавэ — то, ради чего мы и работаем.

И оказывается, что когда-то были обкашлены кем-то с кем-то какие-то правила. Они же не описаны, процесс есть в голове заказчика, исполнители о нём не в курсе. Вернее, так-то были в курсе, но дело было разовым — и результат казался на весь год. Больше деталей не было.

А если бы заказчик формализовал важный для него процесс и прикрепил его к задаче, я бы его обедом сытным угостил и чаем терпким напоил!

Трата времени на лечение последствий

С. же может с удовольствием обо всём рассказать на встрече — что мне и было предложено. Это же что, ему тогда с каждым нужно будет созваниваться? Нет, спасибо.

Находясь на своей скромной позиции в компании, мне сложно допускать подобную трату сил на то, что можно сделать по-другому, чуть эффективнее. Не с каждым лично объясняться, что сделать, а вернуться на шаг назад, и подготовить формализацию процесса, с которой после ознакомится каждый интересант.

Теперь представьте ситуацию с моей стороны.

Прижатый обязательствами прибраться в рабочих делах перед длительным отпуском, уставший, находящийся в затяжной болезни, обременённый внезапно возникшими проблемами со здоровьем у одного из членов в семьи (Сенька, сутулый ты пёс с горящей жопой! Как же я тебя люблю), я как бы должен войти в положение С. и разобраться с задачей.

При этом и С., и я знаем правила игры внутри компании. А правило из этой истории простое — если нечто, затрагивает важный участок бизнеса, это нечто должно быть описано, а затем согласовано между всем участниками, кто в этом процессе задействован, и только после уже по нему пляшем.

По крайней мере, должны знать, потому что подобные ситуации уже возникали, подобное проговаривалось — и не раз.

Вот так я и разорвался от попадания снаряда. Будь я в более удачных жизненных обстоятельствах, я бы даже не подумал писать этот длиннейший опус, пресыщенный деталями.

И вот так в моменте из-за чепухи может обнулиться любая, даже самая непревзойдённая экспертиза. Хоть и на несколько секунд. Нужно и это учитывать!

Выводы делайте сами

Мне стыдно, что я позволил себе не сдержаться. Я мог быть значительно мягче, менее раздражительным, хоть и находился в рамках чёткой корпоративной аргументации.

Я ощутил несправедливость по отношению к себе и разочарование от ошибки человека, которым искренне восхищаюсь.

С.! Спасибо, что принял.

У всех полно дел. Все очень загружены. Каждый выкладывается настолько, насколько он может. Но иногда небольшое усилие и забота, привычка проявлять эти усилие и заботу, может быть ну просто космически полезной. Вот такой вот может быть императив нравственности!

Как-то случилась ситуация: появился срочный и критически важный проект (а разве бывает по-другому в этом жижитале!). Под это дело собралась оперативная команда (куда в том числе входил и я), начали работу.

Все вложились от всей души, как говорится. И что-то получилось.

Но мы не попали в ожидания заказчика. Тональность продукта, его коммуникативная составляющая не попадали в контекст, в котором он должен был использоваться. С семантической частью было всё отлично, каждая буква и слово были выверены, очень профессионально. Но вот подача — не то.

Не попали по вполне объяснимым причинам. И у заказчика было справедливое право устроить чистилище ответственным за производство (мне в том числе). Справедливое, потому что ошибки в целом-то глупые, подобное уже проговаривалось, но проблема была глубже.

Это чистилище стало публичным и очень резким, что сильно сказалось на эмоциональном фоне одного из участников (не на моём). Настолько сильно, что стало критической точкой для этого участника с последующим запросом на выход из команды. И в подобной подаче это право на чистилище потеряло свою характеристику справедливости.

Понятно, что все мы взрослые люди, и с нами вообще никто не должен нянчиться. Есть запрос бизнеса — идёшь и делаешь. Не можешь сделать — уходишь. Но насколько эффективен публичный разнос очень плотной и вовлечённой, заинтересованной работы? Кто потом в подобное впишется?

Вставлю свои три копейки. Как будто бы с точки зрения управления, какой-то «нетоксичной» корпоративной культуры, ситуация была намного красивее и элегантнее, если разнос был бы хотя бы один на один, где-то в личных сообщениях, но точно не публичным, где присутствуют и другие участники, чьё мнение о себе важно.

И если бы это был не разнос, а тактичная позиция с желанием помочь разобрать ошибки, скорректировать работу в будущем, сколько бы такой заказчик смог бы заработать репутационных очков? Насколько бы комфортно в последующем команде было бы экспериментировать и рисковать для этого заказчика, понимая, что есть определённые границы обратной связи?

Конечно, существуют очень глупые и грубые ошибки, нарушения простых процессов — и такое нельзя допускать. И особенно, если это уже не в первый раз. Но если уже произошло, есть ли смысл эскалировать?

Очень просто устроить разнос. И очень часто — это самое простое решение, самое желаемое решение, которое жаждет наше первобытное нутро и которое стоит придержать как можно дольше.

Куда сложнее найти подход к неприятной сложившейся ситуации, понять, почему так именно произошло, в чём причина глупой или не очень ошибки. Не всегда хватает времени и внутреннего ресурса, чтобы заглянуть поглубже.

Наверное, в этом и заключается мастерство управления.

Вчера отмечали юбилей отца. Он стал круглым отличником — ему исполнилось пятьдесят пять лет. И вчера, сидя за праздничным столом, я вспомнил один отличный управленческий урок, который он мне преподал, когда это было так необходимо.

Примерно в девятом классе мне было лет пятнадцать–шестнадцать. Тот самый возраст, когда было бы неплохо получить достойное наставление, которое поможет получше сформироваться личности юнца. Это я и получил. Мне повезло.

Дело было весной, когда гормоны бушевали в голове и не только лишь там. Тогда я отправился в хулиганский алкогольный заплыв имени разбитого сердца и других подростковых стенаний. И именно тогда я встретил своего старого закадычного друга, который помог мне окунуться до дна, чтобы было откуда выплывать.

Вместо того, чтобы готовиться к годовым экзаменам по математическим наукам, информатике (физмат всё-таки!) и обществознанию (душа к нему лежала), мы решили отметить день рождения моего проводника к управленческому уроку.

Происходило это где-то на плитах у ручья близ водосточных труб, расположенных в кустах за местным городским собором, как это и полагается у всех начинающих алкоголиков из небольшого степного городка. Из блюд — чипсы и сухарики, из напитков — тёмное и светлое пенное в очень больших количествах для худощавого и прыщавого мальчишки переходного возраста, который вот-вот должен стать мужчиной.

Что было после десятого или одиннадцатого глотка — вспомнит только сторож у стоянки, которая находилась неподалёку, но вкус был точно отменно гадким.

Домой я тогда самостоятельно не доплыл. Потерпел крушение где-то в подъезде, упав и ударившись лицом о бетонную лестницу. С разбитым прожектором уже по утру, находясь в своём подъезде, я как-то добрался до своей двери и заплыл на финишную прямую, где меня должна была ожидать смерть лирического героя.

Но ничего не произошло. Со мной ничего не случилось. Никто меня не отчитывал. Просто помогли добраться до кровати. Отец меня защитил.

В критических ситуациях, когда уже ничего не изменить, а исход вполне допустимый (я же живым вернулся!), нет смысла отчитывать виновника в моменте.

Если у него всё в порядке с сознательностью, он способен хотя бы к каким-то умозаключениям, после подобного принятия он разложит всё по полочкам у себя в голове. И он уже виноват, он чувствует и признает вину! А если там ничего нет, то тратить энергию на то, чтобы его растормошить, привести в ясное умственное сознание, как будто бы не имеет смысла — можно сделать только хуже.

Нужно дать ему время, чтобы он разобрался, переварил, и только затем корректировать работу.

После, конечно же, когда всё улеглось, мы обсудили ситуацию. И к слову, экзамены я сдал на «Отлично».

Классно, когда ещё есть возможность прислушиваться к своим родителям.